On-line: гостей 0. Всего: 0 [подробнее..]
АвторСообщение
гениальный историк


ссылка на сообщение  Отправлено: 17.10.09 07:04. Заголовок: Геополитика и Белое дело


Интересный документ о защите "национальных интересов".

«Наказ» русской делегации на Версальской мирной конференции, разработанный С.Д. Сазоновым и генералом Деникиным.
Ноябрь 1918 г.
Основной задачей России на предстоящем мирном Конгрессе признается восстановление status quo ante bellum (восстановление предвоенного статуса – В.Ц.) в отношении прежних Русских владений за исключением земель, имеющих отойти к независимой Польше. Вместе с тем, в соответствии с пунктом 6 в программе президента Вильсона, суметь стремится к объединению с Россией зарубежных земель, населенных русскими.
Не менее важной заботой России должно явится предотвращение угрозы новой войны. Этому может содействовать:
1). В отношении Германии: всемерное ослабление прусской гегемонии и, если будет возможно, преобразование Германии на федеративных началах с исключением в преобладании в ее составе какого-либо государства. Задача эта представляет особую важность, ввиду неизбежного, по-видимому, слияния Австрийских земель с Германией. Отделение от Германии польских земель и Шлезвига, не говоря уже об Эльзасе и Лотарингии, должно поэтому встретить наше сочувствие.
2). В отношении Австро-Венгрии: нашим интересам отвечает создание независимых Чехо-Словацкого и Юго-Славянского государств, присоединение к России Восточной Галиции и Угорской Руси, а равно расширение Польши и Румынии за счет Австрийских и Венгерских земель, то есть конечная ликвидация Габсбургской монархии, которая, благодаря своему разноплеменному составу, являлась постоянной угрозой сохранению Европейского мира.
3). В отношении Болгарии: по-видимому, необходимо коренным образом порвать с иллюзией о возможности прочного сближения между ней и Россией. Наша поддержка должна быть поэтому обеспечена не только в пользу Сербии, но и Румынии и даже Греции и в их земельных спорах с Болгарией. Ни в коем случае не должно быть допущено утверждение болгар на Проливах или Мраморном море.
4). Наконец, в отношении Турции: наша малейшая слабость вызывает необходимость стремится сохранить ее в качестве жизнеспособного государства, так как немедленная и окончательная ее ликвидация грозила бы затронуть жизненные наши интересы.
В частности, на Конгрессе могут быть подвергнуты обсуждению нижеследующие отдельные вопросы:
I. Аландский вопрос, то есть вопрос о притязаниях Швеции на то, чтобы Россия формально возобновила принятое ею на Парижском конгрессе 1856 года обязательство не укреплять Аландских островов. Возможно, однако, что в связи с изменившейся обстановкой Швеция будет притязать на присоединение Аландов. Необходимо стремится к сохранению Аландских островов за Россией, причем, однако, возможно принять на себя обязательство не укреплять их в мирное время и срыть уже имеющиеся укрепления. В этом отношении нужно помнить, что Россия во время минувшей войны уже формально заявила шведскому правительству, что принятые на Аландах оборонительные меры рассчитаны «на время войны». Желательно, однако, одновременно настаивать на неукреплении Швеции своей границы с Финляндией, подобно тому, как укреплена финско-шведская граница со стороны Финляндии. У шведов же были во время войны приняты военные меры по приведению в готовность крепости Боден.
II. Вопрос об устьях Немана. Экономические интересы России побуждают стремится к приобретению нами устьев Немана, к чему, казалось бы, нет и препятствий этнографического свойства в виду населенности литовскими племенами.
III. Вопрос о границе Польши. На основании этнографического принципа необходимо отстаивать за Россией Холмщину и часть Сувалкской губернии, а равно опираясь на стратегические соображения не поступаться такими пунктами, как Брест-Литовск и Белосток. Весьма существенно отстаивать обеспечение за Польшей левобережного выхода к Балтике через Вислу, дабы отнять у поляков стремление искать взамен такового выход через русскую территорию.
IV. Галиция и Угорская Русь. Несомненное присоединение к Польскому государству Западной Галиции вызовет для нас необходимость настаивать на присоединении к России Восточной ее части (по этнографической границе), дабы не оставлять частей русского народа, отрезанными от главного национального ядра. Те же соображения говорят в пользу присоединения угро-русских округов причем пограничная черта должна быть определена в зависимости не только от этнографических, но и от стратегических соображений.
V. Буковина. Наличие соглашения об этой области, подписанного с Румынией всеми Союзными Державами, едва ли дает надежду на возможность более полного осуществления наших интересов в Буковине. Но соглашаясь на присоединение последней почти полностью, вместе с Черновцами, к Румынии, необходимо решительно отклонить притязания Румынии на Бессарабию (см. особую записку о Бесссарабии).
VI. Чехо-Словацкое государство. Россия имеет полное право отстаивать возможно широкое удовлетворение национальных стремлений чехов и словаков за счет бывших Австрийских и Венгерских земель, причем желательно установить Чехо-Словацкую границу с отходящими к России Угорскими округами. Изыскание того или иного способа для предоставления этому Государству экономического выхода к морю также заслуживает поддержки.
VII. Румыния (см. также п.5). Румыния получит удовлетворение своих притязаний согласно конвенции, подписанной с державами в 1916 году. Желательно также сохранить за ней Добруджу, дабы возможно мирным удовлетворением ее желаний в других областях ослабить румынские притязания на Бессарабию. Необходимо сохранить равноправие России в международном режиме Дуная.
VIII. Сербия и Юго-Славия. В отношении этого Государства Россия должна стремится содействовать возможному его усилению как естественного союзника России против попыток реванша со стороны Немцев, Венгров и Болгар. В вопросе об определении границы Сербо-Славии с Румынией и Болгарией наша поддержка должна быть обязательно обеспечена Сербии, равно как и в ее разногласиях с Италией о побережье Адриатики.
IX. Греция. Греки несомненно будут стремится к обладанию Северным Эпиром, округом Ксанти в Македонии и островами Эгейского моря, Архипелага и Кипром. Россия не имеет оснований ни поощрять этих стремлений, ни противодействовать им. Необходимо только устранить греческие притязания на острова, командующие над выходом из Дарданелл: Имброс, Тендос и, в особенности, Лемнос с его прекрасным портом. В вопросе о Святой Горе Афон необходимо стоять на почве Лондонского соглашения 1912-1913 гг.
X. Европейская Турция. События в России, к сожалению, лишили почвы соглашения ее с Державами о Константинополе и Проливах. Поэтому ныне необходимо изыскать иной способ обеспечения наших интересов, а именно: а). свободного экономического доступа в Средиземное море и б). безопасности черноморского побережья. Эти цели, по-видимому, достигались бы, с одной стороны, нейтрализацией Дарданелл, прибрежной полосы, островов Мраморного моря и островов Лемнос, Имброс и Тендос, а равно международной оккупации Босфора при непременном участии в ней России. Вместе с тем необходимо стремится к предотвращению утверждения какого бы то ни было иностранного Государства поблизости Проливов, сохранить за Турцией территорию до линии Энос. Следует обязать Болгарию, или ту державу, за которой будет признана Северо-Западная часть Фракии, не укреплять последнюю. Если бы над Турцией был учрежден международный контроль, то Россия должна в нем участвовать на равных правах с прочими Державами, равно как и в Dette Publiqie.
XI. Азиатская Турция. Сейчас трудно судить – имеют ли Державы в виду сохранить в силе соглашение о Малой Азии или нет. Для России, при нынешней ее слабости, предпочтительно, чтобы Державы отказались от проекта раздела ими сфер влияния в Малой Азии, сохранив ее за Турцией и ограничившись созданием автономной Армении из шести Мало-Азиатских вилайэтов, под коллективным покровительством и гарантией Великих Держав. Если, однако, признано будет необходимым сохранить соглашение о Малой Азии, то следует обеспечить за Россией выговоренную в нем сферу влияния. В отношении Святых Мест в Палестине нужно стремится к сохранению существовавшего религиозного status quo.
XII. Персия. Персидские дела могут стать предметом переговоров на Мирном Конгрессе, в случае допущения к участию на нем нейтральных государств. Но и помимо этого возможны объяснения по персидскому вопросу между Английским и Русским правительствами. Как Персы, так и Англичане будут стремится к ослаблению Русского влияния в Персии, оказывавшегося до сих пор в военном и экономическом преобладании на Севере страны, благодаря официальному разделению ее на зоны влияния. Уже во время войны Англия получила наше обещание присоединить к ее сфере центральную зону. Теперь же она постарается воспользоваться нашей слабостью для расширения своей экономической деятельности, хотя бы на основах равноправия в пределах Русской зоны. С этой целью она будет вероятно добиваться открытия транзита Батум-Баку и свободного плавания по Каспийскому морю под персидским флагом. Равным образом, с английской точки зрения должен быть желателен пересмотр Русско-персидского торгового договора, стеснительного для иностранной торговли по Русско-персидской границе и права сооружения железнодорожных линий от границ Персии к центру. Персидское правительство будет поддерживать стремления Англии, и, со своей стороны, выдвинет вопрос о постановке военного дела на новых основаниях, то есть прекращения военного руководительства нашего и Русской оккупации, праве приглашения иностранных инструкторов и образования собственного, независимого от иноземного вмешательства, войска. Персы, кроме того, пожелают подтверждения своего домогательства об отказе нашем от права приобретения земельной собственности. Нельзя не признать, что при разрушенном экономическом аппарате нам трудно будет отстаивать прежнее наше положение и продолжать систему заградительной политики, коей мы держались до сих пор. Изыскать средства борьбы с иностранной конкуренцией – задача специалистов. Правительственной власти надлежит по мере возможности, устранить переговоры по экономическим вопросам из Мирного Конгресса и стремиться к тому, чтобы таковые начались между Россией, Англией и Персией после заключения мира. Так, по мере возможности, придется считаться с неизбежностью постановки некоторых вопросов и необходимостью дать на них ответы: а). Закавказский транзит желательно сохранить закрытым на время нужное для восстановления русской промышленности; б). Плавание по Каспийскому морю, как внутреннему, должно принадлежать только прибрежным государствам; в). пересмотр Туркестанского трактата и торгового договора, в принципе, допустим; г). постройка железных дорог нежелательна, если же согласие это неизбежно, то следовало бы стремиться к установлению дифференциальных тарифов и привлечению нейтральных средств; д). если бы представилась необходимость отказаться от нашего содействия в организации военного дела в Персии, то надлежало бы устранить установление чьего-либо иностранного преимущественного положения в этом вопросе; е). в случае пересмотра положений земельного вопроса, следовало бы закрепить ныне существующую Русскую частную собственность и комиссионное право на поверхности земли и на морях.
XIII. Дальний Восток. Основной задачей нашего Правительства на Мирном конгрессе признается установление прочных дружественных отношений между Россией и Японией, дабы предупредить попытку японцев использовать в своекорыстных целях свое нынешнее положение в Сибири и в Приамурье. Поэтому возможно пойти навстречу японским пожеланиям в деле рыболовной конвенции. Следует также стоять на почве подписанного с Японией в 1916 г. Союзного договора, а равно соглашения о железных дорогах в Маньчжурии и о плавании по реке Сунгари. Но если бы японцы, пользуясь изменившейся обстановкой, расширили область своих домогательств, то нам следовало бы стремиться к признанию в Северной Маньчжурии принципа «открытых дверей», дабы этим путем ослабить там исключительное влияние Японии. В отношении Китая необходимо стремится к сохранению старинной дружбы и, по возможности, к восстановлению существовавшего до войны положения России в наиболее интересующих ее окраинах Монголии, Барге и в Китайском Туркестане.


Не в силе Бог, а в Правде Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов - 2 [только новые]


постоянный участник


ссылка на сообщение  Отправлено: 25.08.16 21:13. Заголовок: Владимир Хандорин. ..



Владимир Хандорин. А.В. Колчак и «финляндский вопрос»




История обсуждения в белогвардейских кругах вопроса о признании независимости Финляндии в 1919 г. в обмен на помощь финской армии в наступлении белой Северо-Западной армии генерала Н.Н. Юденича на Петроград представляется чрезвычайно ценной в двух аспектах: во-первых, она способствует разоблачению инсинуаций об «антинациональной политике» Белого движения, уходящих корнями в советскую пропаганду прошлых лет; во-вторых, позволяет развеять не менее распространённое противоположное мнение о «политической негибкости» Верховного правителя адмирала А.В. Колчака, будто бы «упустившего» из великодержавного «упрямства» возможность взять Петроград с помощью финнов.

Совсем недавно данный вопрос содержательно освещался в интересной статье В.П. Наумова[1]. Хотелось бы дополнить её некоторыми не менее интересными данными.

А.В. Колчак. Художник Дмитрий Трофимов, 2013 г.Сам по себе вопрос о привлечении военной помощи Финляндии возник в январе 1919 г. 25 января 1919 г. русский посол в Швеции Бэр секретной телеграммой передал через управляющего Министерством иностранных дел И.И. Сукина послание генерала Н.Н. Юденича А.В. Колчаку, в котором генерал отмечал: «С падением Германии открылась возможность образования нового фронта для действий против большевиков, базируясь на Финляндию и балтийские губернии; удобство сообщения с Entente (Антантой — В.Х.), краткость расстояния до Петербурга и Москвы, двух очагов большевизма, при хорошо развитой сети путей сообщения составляют выгоды этого направления». В связи с этим Юденич высказывал мнение о необходимости воздействовать на Финляндию и прибалтийские правительства через союзников, дабы они предоставили возможность и техническую помощь для формирования белой Северо-Западной армии на их территории, а также продовольствие для населения Петрограда после его взятия[2].

Вставал вопрос об условиях, на которых Финляндия оказала бы помощь. По сообщению русского посла в Англии В.Д. Набокова от 14 февраля 1919 г., крупнейший либеральный политик и теоретик П.Б. Струве на пути из Финляндии в Париж передал ему, что «русские деятели, группирующиеся вокруг Юденича и Карташёва (ведущий политический советник Юденича, член ЦК кадетской партии — В.Х.), без оговорок стали на почву лояльного признания независимости Финляндии… Струве утверждает, — подчёркивал Набоков, сочувствовавший этой идее, — а отзыв его для меня достаточно компетентен, — что теперешнее правительство Финляндии для нас наиболее благоприятно. Личные мои сношения с здешними финляндскими представителями установили, что они крайне дорожат признанием нами их новорождённой независимости и что было бы близоруко не использовать этого настроения»[3].

Буквально через 3 дня Набоков обращается к И.И. Сукину с новой настойчивой телеграммой по поводу Финляндии: «Убедительно прошу Вас проникнуться сознанием, что независимость последней есть совершившийся факт. Державы Согласия рано или поздно признают её, и нет никаких оснований думать, что они серьёзно будут считаться с тем или иным отношением к этому русского правительства, которого они сами не решаются ещё признать»[4].

Таким образом, вопрос о Финляндии вошёл в фазу активного обсуждения в высших сферах Белого движения в феврале 1919 г. Уже 24 февраля высказал своё авторитетное мнение министр иностранных дел С.Д. Сазонов из Парижа. Он занял осторожную и не вполне чёткую позицию (приводим полный текст телеграммы): «Предположение создать из Финляндии под руководством Юденича военную силу для борьбы с большевиками выдвигает вопрос о нашем отношении к домогательствам финляндцев, которые склонны оказать поддержку Юденичу при условии предварительного выяснения указанного вопроса. По моему мнению, никто в наше время не правомочен дать какие-либо заверения в смысле признания независимости Финляндии, так как право это принадлежит исключительно будущему Русскому народному собранию. Хотя Финляндия не имеет права односторонним актом порвать свою связь с Россией, тем не менее полагаю, что при нынешних обстоятельствах нам следует пока считаться с создавшимся положением, противодействовать которому мы бессильны. Поэтому, ввиду крайней необходимости дать Юденичу возможность подготовить наступление на Петроград, нам нужно воздержаться теперь от споров с Финляндией. Я желал бы знать, поддерживаете ли Вы это мнение»[5].

Сходную позицию занял соратник Сазонова по Русскому политическому совещанию в Париже, русский посол во Франции В.А. Маклаков. Солидаризируясь с мнением Сазонова, он передаёт для адмирала телеграмму за его подписью 3 марта, развивающую и поясняющую данную позицию: «финляндцев, — заставляет нас считаться с намерением последних использовать создавшееся положение для получения от нас признания их независимости. Я настаиваю на неправомочности кого бы то ни было, кроме Всероссийского народного собрания, высказаться по этому предмету. …Настоятельная необходимость Юденичу подготовить с помощью Финляндии наступление на Петроград, — что невозможно без содействия Тем не менее, ввиду опасности погубить начатое Юденичем дело, думаю, что нам следует изыскать средства хотя бы отчасти удовлетворить финляндцев. По имеющимся здесь данным, это, может быть, могло бы быть достигнуто заявлением, что мы не возражаем против предоставления Финляндии самостоятельности при условии обеспечения стратегических интересов России и защиты Петербурга. Мы смогли бы даже дополнить это обещанием в своё время поддержать таковое разрешение вопроса перед Русским народным собранием. Чайковский (глава правительства Северной области — В.Х.) со своей стороны согласен на таковое заявление. Благоволите известить нас по телеграфу срочно, согласны ли Вы уполномочить меня (просьба исходит от Сазонова — В.Х.) в случае надобности сделать подобное заявление от Вашего имени»[6].

Таким образом, Сазонов по существу склоняется на позицию сторонников признания финской независимости, избегая лишь «окончательных» формулировок и стараясь оставаться в рамках формальной законности. Такая уклончивая позиция вряд ли удовлетворила бы финнов и не могла удовлетворить А.В. Колчака (только по противоположным соображениям). На полях телеграммы Маклакова и Сазонова Верховный правитель начертал собственноручную резолюцию: «Я не считаю кого-либо правомочным высказаться по вопросу о признании финляндской независимости до Всероссийского национального или народного собрания, а потому не могу уполномочить Вас сделать какие-либо заявления по этому предмету от моего имени. Адмирал Колчак. 8.III.1919»[7]. Сукин официально уведомил Сазонова об ответе адмирала телеграммой от 10 марта[8].

Одновременно продолжал горячо настаивать на уступках Набоков, передавая в Омск сообщение Юденича: «Положение наше в Финляндии становится очень трудным. Здесь работают испытанные немецкие люди… Нас разделяют по стране, указывают пункты жительства, лишают права передвижения, тогда как немецкие офицеры, которых здесь осталось много, свободно разъезжают по Финляндии». Сообщая о слухах о будто бы готовящемся под влиянием немцев выступлении финнов на Петроград без согласования с русскими белогвардейцами, Юденич просит: «Настоятельно необходимо указать финляндскому правительству, что всякое движение на Петроград финнов без согласования с нами… будет истолковано как акт, враждебный России»[9]. О деятельности немцев в Финляндии в пользу соглашения с Советской Россией и выдворения Юденича сообщал несколько позднее и морской агент (атташе) в Норвегии Веймарн[10]. Командующий Северной белой армией генерал Е.К. Миллер сообщал о «панфинской пропаганде» финнов в Карелии и опасался их стремления отторгнуть Карелию от России[11].

Казалось бы, уже сами по себе эти сообщения с излагавшимися удручающими фактами отношения финнов к русским должны были насторожить в отношении их намерений. Вместо этого Набоков делает неожиданный вывод (в следующей телеграмме, поданной в тот же день): чтобы рассеять недоверие финнов и привлечь их помощь, следует скорее признать их независимость, поскольку «финляндское правительство никогда не признает никакого решения русского Национального собрания, не санкционирующего независимость» (что, по-видимому, отвечало истине), и в таком случае «державы Согласия, мирная конференция, Лига наций — все эти решающие инстанции несомненно станут на точку зрения независимости[12]». Таким образом, по мысли видного в прошлом кадета, следовало просто смириться с неизбежным.

Однако, получив уведомление об исключающей сомнения резолюции Верховного, отвечавший за внешнюю политику за границей Сазонов «берёт под козырёк», допустив лишь оговорку, что предлагавшееся им ранее заявление в адрес Финляндии можно было бы сделать «только от нашего личного (Колчака и Сазонова — В.Х.) имени, а потому, нося лишь только частный характер, оно не могло бы связать будущее Русское народное собрание». Очевидно, однако, что подобный «компромисс» ещё менее удовлетворил бы финнов, ибо «лазейка» для русских в таком случае была бы шита белыми нитками; в глазах же русских патриотов-империалистов Колчак бы безнадёжно скомпрометировал себя подобным «соглашательством»[13].

Иным было отношение к требованиям независимости со стороны Эстонии и Латвии. Н.Н. Юденич передавал в Омск через посла в Швеции Бэра: «Крайне необходимо воздействие держав Согласия на эстонское правительство, которое требует от нас признания их независимости, в чём мы отказываем»[14]. По этому поводу Сазонов телеграфировал Сукину 27 апреля: «Если признать необходимым для действий против Петрограда базироваться на Эстляндию, придётся договориться с эстонцами, чтобы они не препятствовали образованию наших сил. Это требует предварительного выяснения нашего отношения к эстонским стремлениям. Убеждён, что никогда нельзя будет согласиться на независимость Эстонии и Латвии, но нужно будет дать этим областям широкую местную автономию под условием обеспечения прав всех национальных меньшинств, в первую очередь русского. Только на этой основе возможны переговоры с эстонскими властями, сотрудничество которых нам теперь необходимо. Прошу уведомить, согласен ли Верховный Правитель с изложенным взглядом»[15].

Исключение в Русском политическом совещании составлял Б.В. Савинков, высказывавший (по сообщению В.А. Маклакова) особое мнение, сводившееся к следующему: поскольку нельзя рассчитывать в ближайшее время на кредиты союзников для формирования частей Юденича, надо договариваться с Финляндией и Эстонией о помощи даже ценой признания их независимости, либо вообще отказаться от планов операции по взятию Петрограда[16].

В телеграмме Сукину от 24 апреля Сазонов изложил мнение Русского политического совещания по итогам стратегического обзора генерала Н.Н. Головина (также указывавшего на необходимость помощи финнов и эстонцев Юденичу для взятия Петрограда) в отношении условий соглашения с теми и другими: «Первый пункт. Обе стороны (Россия и Финляндия — В.Х.) признают, что вопрос о будущем положении Финляндии подлежит окончательному рассмотрению по взаимному соглашению между финляндским сеймом и русским народным представительством.

Пункт второй. Финляндцы признают особое стратегическое положение России как в смысле военно-морской позиции в Финском заливе, так и охраны северной границы…

Пункт третий. Русские же обязуются, что вне условий обеспечения стратегической безопасности России они не намерены ни в чём ограничивать независимость Финляндии.

Пункт четвёртый. В настоящую переходную эпоху, пока образование Всероссийского народного представительства позволит окончательно определить положение Финляндии, нынешнее финляндское правительство… признаётся как фактически существующая финляндская власть, независимая во всех вопросах внутреннего строения и управления страной.

Пункт пятый. До определения окончательного положения Финляндии, финляндское правительство обязуется не заключать никаких военных или политических соглашений с третьими державами"[17].

Таким образом, подразумевался скорее постоянный военный союз с Финляндией, чем восстановление старого подчинённого положения последней. Фактическое же признание временной самостоятельности финского правительства по существу отразилось в известном ответе А.В. Колчака на ноту 5 союзных держав от 3 июня 1919 г., составленном при участии кадетского лидера, министра внутренних дел В.Н. Пепеляева и управляющего МИДом И.И. Сукина[18]. Как бы в подтверждение непоколебимо великодержавной позиции, Сазонов ещё 4 апреля уведомлял Сукина о сделанном им официальном заявлении представителям Антанты, что «помимо этнографической Польши, никакие вопросы не могут быть решены без участия и согласия России»[19].

Однако дипломатов ожидал холодный душ со стороны более прагматичного Верховного правителя. Развеивая их эйфорию от уверенности в готовности финнов к помощи, 7 мая Сукин в ответ уведомлял Сазонова через посредство Маклакова: соглашаясь со стратегической важностью фронта Юденича для Белого дела и желательностью помощи финнов, «Верховный Правитель находит необходимым, чтобы объяснение с финляндским и эстонским правительствами было поставлено в прямую зависимость от их готовности наступать на Петроград. По сведениям французского и английского правительств, финляндцы будто бы таких намерений не имеют (здесь и далее выделено мной — В.Х.), желая ограничиться лишь самообороной и действиями в Карелии…». В связи с этим «вырабатываемые совещанием (имеется в виду Русское политическое совещание — В.Х.) основы для объяснений с Финляндией подвергаются изменениям. Формулировка пункта первого как бы предопределяет независимость Финляндии. Правительство считает, что государственное положение Финляндии может быть определено лишь Учредительным собранием, предпочитая не упоминать о соглашении последнего с сеймом. Пункт второй принимается. Пункт третий желательно выкинуть, ограничившись четвёртым пунктом, в конце которого сказано, что за фактически признаваемым финляндским правительством оставляется полная независимость в вопросах внутреннего строения и управления страной. Пункт пятый принимается. Что же касается переговоров с эстонцами, то предложенная Вами формула автономии в самом широком смысле под условием обеспечения национальных меньшинств вполне совпадает с общей национальной программой правительства»[20].

Позицию А.В. Колчака лишний раз подкрепляло сообщение генерала Д.Г. Щербачёва, возглавлявшего военное представительство белых за рубежом, о том, что англичане не хотят связываться с формированием нового фронта Юденича и планируют перебросить морем подчинённые ему силы в Мурманск для соединения с Северной армией Е.К. Миллера, в связи с чем в Лондон направлялся на переговоры генерал Н.Н. Головин[21]. Тем временем, к маю 1919 г. Юденич располагал всего лишь 5,6 тыс. штыков в Эстонии, на большее у него не было средств[22].

В апреле 1919 г. финны под предлогом помощи белым предприняли интервенцию в Карелию. В гельсингфорсских газетах было опубликовано воззвание штаба финской «белой гвардии», в котором открыто говорилось: «У карельского народа одна общая цель с финскими добровольцами — освободить карельскую землю от русских». «Отношение финнов к нам враждебно, — заключал по этому поводу В.А. Маклаков, — они, пользуясь нашей временной слабостью, решают свою национальную задачу — создание великой Финляндии»[23]. Этот вывод лишний раз подтверждает правоту позиции, занятой в тот период А.В. Колчаком.

Находившийся в Финляндии при Юдениче контр-адмирал В.К. Пилкин в личном письме старому другу, колчаковскому морскому министру контр-адмиралу М.И. Смирнову, написанном в мае 1919 г. и дошедшем до адресата лишь в сентябре, подтверждал факт огромного влияния в Финляндии прогермански настроенного «Союза егерей», состоявшего из финских добровольцев, воевавших в Первой мировой войне на стороне Германии. В письме, проникнутом неприязнью к финнам, Пилкин пишет о «свойственной чухнам (принятое в России презрительное прозвище балтийских народов — В.Х.) мрачной тупости и близорукости», о «сильной ненависти» всех финских политических групп к России, финская пресса, по его словам, «называет русских клопами, которых надо выжечь, саранчой, чумой и т. п.». То же самое, согласно его утверждению, происходило в Эстонии. Правда, Пилкин оговаривается, что отношение простого народа в Финляндии к русским значительно лучше, он говорит: «Что мы жили с Россией — мы голода не знали, а при шведах, наши деды говорят, что мы кору ели». Заключительное мнение контр-адмирала: операция по взятию Петрограда допустима только под русским флагом во главе с Юденичем и под контролем союзников, иначе финны, «при их ненависти к России и их характере мясников», вырежут в столице всех русских[24].

Тем временем, посол в Англии Набоков в подкрепление своего мнения о неизбежности уступки финнам сообщал 7 мая: «Представитель правительства (британского — В.Х.) заявил вчера в палате общин, что английское правительство решило признать независимость Финляндии»[25]. Ещё более тревожное известие принёс буквально на следующий день поверенный в делах в США Угет: «Государственный департамент устно передал, что Америкой, Англией, Францией и Италией признано правительство де-факто независимой Финляндии»[26].

Позиции белых в Прибалтике отчасти улучшились в мае 1919 г.: в Латвии с помощью белогвардейского добровольческого отряда ротмистра светлейшего князя А.П. Ливена был совершён переворот, антирусское правительство заменено коалиционным с участием русских (балтийских) немцев умеренно автономистского толка. Англия и США не признали переворота, но Ливен пригрозил уйти с латышско-советского фронта в случае возвращения к власти старого правительства[27]. При этом В.Д. Набоков сообщал морскому министру адмиралу М.И. Смирнову, что Ливен просит Колчака признать его отряд частью его армии и финансировать, поскольку до тех пор отряд содержался на деньги латышского правительства[28].

С учётом всей обстановки, А.В. Колчак в телеграмме Н.Н. Юденичу 26 мая подтвердил свою прежнюю позицию: «Признание независимости Финляндии может исходить только от Учредительного собрания. В настоящее время никто не правомочен вступать в формальное соглашение по этнографическим вопросам от имени России»[29].

23 июня 1919 г. адмирал А.В. Колчак направил официальное обращение Маннергейму, гласившее: «В эти решительные дни нашей борьбы с разрушительным и анархическим началом большевизма я не исполнил бы своего долга перед Россией, если бы не обратился к Вашему Превосходительству с совершенно откровенным, исполненным глубокого доверия призывом, к которому меня побуждает забота о спасении неисчислимых человеческих жизней, томящихся под режимом большевиков.

Я исхожу из убеждения, что должно быть сделано всё возможное для достижения наиболее скорого сокрушения большевизма. Поэтому я хотел бы надеяться, что Вы побудите финляндское правительство принять участие в общем деле и перейти к решительным мерам для освобождения северной столицы России, начав активные военные операции в направлении Петрограда.

От имени русского правительства я хочу Вам заявить, что сейчас не время сомнениям или колебаниям, связанным с какими-либо политическими вопросами. Не допуская мысли о возможности в будущем каких-либо неразрешимых недоразумений между освобождённой Россией и финляндской нацией, я прошу Вас, генерал, принять это моё обращение как знак неизменной памяти Русской армии о Вашем славном прошлом в её рядах и искреннего уважения России к национальной свободе финляндского народа. Адмирал Колчак. 23 июня 1919 г."[30].

Ответ Маннергейма гласил: «Прошу Ваше Превосходительство принять мою благодарность за телеграмму от 23 июня, полученную мною 4-го сего месяца. Большинство финляндского народа вместе со мною с сочувствием следит за борьбой, которую Вы во главе храбрых русских войск ведёте с целью истребить большевизм, тем более, что и мы принимаем в ней участие, раздавив в Финляндии красное восстание, поддерживавшееся и управлявшееся советским правительством, а затем в лице добровольцев откликнувшись на зов эстонского народа и населения Олонецкой губернии (Карелии — В.Х.) в их тяжёлой борьбе против большевиков. Хотя я уверен в том, что впредь в состоянии уничтожить всякую попытку поднять в Финляндии красное знамя революции, но тем не менее [мы] знаем, что существующая в них советская власть представляет для нас постоянную угрозу и далеко не безучастны к страданиям, переживаемым русским народом под игом большевиков. Помимо гуманитарной стороны вопроса, взятие Петрограда имело бы большое значение этого города, как опорного пункта военных действий советской власти в северной России, ввиду сосредоточения в нём всех нитей северо-российской революционной пропаганды. Поэтому финляндскому народу и его правительству далеко не чужда мысль об участии регулярных войск финляндских и об освобождении Петрограда. Не стану от Вас скрывать, господин адмирал, что, по мнению моего правительства, финляндский сейм не одобрит предприятия, приносящего нам хотя и пользу, но требующего тяжёлых жертв, если не получим гарантию, что новая Россия, в пользу которой мы стали бы действовать, согласилась на некоторые условия, исполнение которых мы не только считаем необходимым для нашего участия, но также необходимой гарантией для нашего национального и государственного бытия. Г. Маннергейм. Стокгольм, 10 июля 1919 г.»[31].

Что это были за условия, записал в своём дневнике В.Н. Пепеляев: «Финны из участия во взятии Петрограда требуют признания безусловной независимости, самоопределения населения Карелии и Олонецкой губернии». И комментировал свою реакцию: «Предложение отклонить и ответить в духе нашей ноты»

[32]. Колчак отверг сделку, что с удовлетворением констатировал Пепеляев в дневнике 10 июля: «Притязания Финляндии, выставленные ею при переговорах с Юденичем по вопросу о походе на Петроград, признаны явно неприемлемыми. Документ есть»[33]. Солидарность с Верховным правителем проявили большинство кадетов. П.Н. Милюков обосновывал необходимость сохранения Финляндии в составе Российской империи близостью к Петрограду, сравнивая ее географическое значение для России с значением Ирландии для Англии[34].

В архиве сохранился текст проекта соглашения Юденича с Маннергеймом, который мы приводим в сокращении (опуская частности): «Статья I. Россия безусловно признаёт независимость Финляндии. Статья II. 1. Финляндия не участвует в государственном долге России и наоборот. 2. Русское чисто военное имущество, а равно все находящиеся в Финляндии порты и строения, принадлежавшие ранее России, переходят в собственность Финляндии. Вопрос об остальном имуществе подлежит рассмотрению особой смешанной комиссией, которая установит размер вознаграждения, подлежащего оплате. …4. Высочайший указ 15 февраля 1864 г. о передаче Финляндии ближайшей к её границе полосы, дающей выход к зимнему порту Ледовитого океана, подлежит исполнению в кратчайший срок… Статья III. 1. За карелами Олонецкой и Архангельской губерний признаётся право на полное самоопределение… 5. Ни Россия, ни Финляндия не будут иметь на Ладожском озере военных судов… 7. Вопрос о нейтрализации прибалтийских государств и России передаётся на разрешение мирной конференции или Лиги наций…

Военно-административное соглашение: 1. Всеми военными операциями русских войск, наступающих на финском фронте, руководит генерал Маннергейм через генерала Юденича… 3. За генералом Юденичем признаётся полная свобода распоряжения войсками…"[35].

Таким образом, Юденич (которому, очевидно, и принадлежал проект) был готов не только «безусловно» (т.е. окончательно) признать независимость Финляндии, но и признать «право самоопределения» Карелии, то есть полностью удовлетворить посягательства финских националистов. Как свидетельствует В.П. Наумов на основании архивных документов, проект был единодушно отвергнут А.В. Колчаком, С.Д. Сазоновым и главнокомандующим Вооружёнными силами Юга России генералом А.И. Деникиным как противоречащий национальным интересам России, при отсутствии гарантии помощи Финляндии «ввиду внутренних политических затруднений». Дело в том, что 25 июля 1919 г. Маннергейм потерпел поражение на президентских выборах, власть перешла к либерально настроенному К. Столбергу, после чего официальной целью политики Финляндии было провозглашено «национальное единство, преодоление пропасти между белыми и красными»[36]. После этого сомнительные надежды на возможность помощи Финляндии стали совсем эфемерными.

Однако Н.Н. Юденич до последнего цеплялся за возможность привлечь помощь финнов. В разгар боёв за Петроград, 27 октября 1919 г. он телеграфировал А.В. Колчаку через поверенного в делах в Англии Е.В. Саблина: «Срочно. Верховному Правителю. Несмотря на крупные успехи, выпавшие на долю Северо-Западной армии, считаю немедленное выступление Финляндии желательным. Красные усилились подвозом подкреплений со всех фронтов и из Москвы. Упорные бои идут к северо-западу от Гатчины. Павловск и Красное Село остались за красными. Пока успех ещё на нашей стороне, Финляндия готова выступить на основаниях известного Вам договора, потом будет поздно. Сазонов упорно охраняет державные права России, но ведь самой России ещё нет, её нужно создать. Независимость Финляндии — факт, с ним надо считаться и верить в мощь будущей России, которая сумеет экономическим путём связаться с [нерасшифровано] нужные ей окраины. Теперь же каждый месяц торжества большевизма разоряет и губит Россию. Из телеграммы Сазонова понял, что Вы готовы идти на соглашение с Финляндией, если бы таковое последовало в июне. Теперь с Петроградом [нерасшифровано] Настаиваю на [нерасшифровано] Пока не поздно, прошу срочно уполномочить меня войти в соглашение с Финляндией для её немедленного выступления. 27 октября 1919 г. Юденич»[37]. Несмотря на отдельные нерасшифрованные слова, из текста ясно, что Юденич настаивал на срочном соглашении с Финляндией на основе ранее составленного проекта ради привлечения её к наступлению на Петроград. Положительного ответа он не получил.

Изложенные документы лишний раз опровергают, с одной стороны, старые советские пропагандистские мифы о «распродаже России» белогвардейцами, с другой стороны — убедительно доказывают не только попечение ведущих лидеров Белого движения во главе с А.В. Колчаком о государственных интересах России, но и их прагматизм в рассматриваемом вопросе. И стремления финских националистов к овладению Карелией, и — в ещё большей степени — политическая ситуация в самой Финляндии (вначале позволявшая сомневаться в её помощи, а затем и практически исключившая надежды на неё) наглядно свидетельствовали, что априорное признание её независимости и претензий на Карелию не только не дало бы ожидаемой отдачи, но и внесло бы раскол в ряды самого Белого движения, шедшего под великодержавно-патриотическими лозунгами, создало бы опасный прецедент для остальных национальных окраин, и наконец, породило бы упрёки в нелегитимности и узурпации воли будущего Национального собрания. В связи с этим, следует признать позицию А.В. Колчака и его единомышленников в данном вопросе не только проникнутой заботой об интересах России, но и политически оправданной на тот момент.





Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник


ссылка на сообщение  Отправлено: 25.08.16 21:14. Заголовок: Впервые опубликован..



Впервые опубликовано: Исторический журнал: научные исследования. 2013. № 4 (16).

DOI: 10.7256/2222−1972.2013.4.9183





[1] Наумов В.П. Переписка А.В. Колчака с К.Г. Маннергеймом и государственными деятелями белогвардейских правительств по вопросу о возможности финского наступления на Петроград (май-сентябрь 1919 г.) // Гражданская война в Сибири: Мат-лы Всерос. заочной научно-практ. конференции. Омск, 2013. С. 92−98.


[2] ГА РФ. Ф. р-200 (Министерство иностранных дел Российского правительства А.В. Колчака). Оп. 1. Д. 341. Л. 8. Телеграмма посла в Швеции Бэра управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину, 25 янв. 1919 г.


[3] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 12об. Телеграмма посла в Англии В.Д. Набокова управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину, 14 февр. 1919 г.


[4] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 14об. Телеграмма посла в Англии В.Д. Набокова управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину, 17 февр. 1919 г.


[5] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 17. Телеграмма министра иностранных дел С.Д. Сазонова управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину для А.В. Колчака, 24 февр. 1919 г.


[6] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 31. Телеграмма посла во Франции В.А. Маклакова управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину для А.В. Колчака, 3 марта 1919 г.


[7] Там же.


[8] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 37. Телеграмма управляющего Министерством иностранных дел И.И. Сукина министру иностранных дел С.Д. Сазонову, 10 марта 1919 г.


[9] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 49. Телеграмма посла в Англии В.Д. Набокова управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину, 11 марта 1919 г.


[10] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 91−91об. Телеграмма морского агента в Норвегии Веймарна морскому министру контр-адмиралу М.И. Смирнову, 16 мая 1919 г.


[11] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 100−100об. Телеграмма командующего Северной армией генерал0лейтенанта Е.К. Миллера председателю Совета министров П.В. Вологодскому, 4 мая 1919 г.


[12] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 51. Телеграмма посла в Англии В.Д. Набокова управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину, 11 марта 1919 г.


[13] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 66. Телеграмма министра иностранных дел С.Д. Сазонова А.В. Колчаку, 17 марта 1919 г.


[14] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 43. Телеграмма посла в Швеции Бэра управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину, 11 марта 1919 г.


[15] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 87. Телеграмма министра иностранных дел С.Д. Сазонова управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину, 27 апр. 1919 г.


[16] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 101. Телеграмма посла во Франции В.А. Маклакова на имя министра иностранных дел С.Д. Сазонова, 4 мая 1919 г.


[17] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 88−88об. Телеграмма министра иностранных дел С.Д. Сазонова управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину, 24 апр. 1919 г.


[18] Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. М., 2008. С. 339; ГА РФ. Ф. р-193 (Вологодский П.В.). Оп. 1. Д. 9. Лл. 22−25. Декларация Российского правительства А.В. Колчака союзным державам 3 июня 1919 г.


[19] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 336. Л. 243. Телеграмма министра иностранных дел С.Д. Сазонова управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину, 4 апр. 1919 г.


[20] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 87. Телеграмма управляющего Министерством иностранных дел И.И. Сукина послу во Франции В.А. Маклакову для С.Д. Сазонова, 7 мая 1919 г.


[21] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 92. Телеграмма посла во Франции В.А. Маклакова министру иностранных дел С.Д. Сазонову, 30 апр. 1919 г.


[22] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 98.


[23] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 113. Телеграмма посла во Франции В.А. Маклакова на имя министра иностранных дел, 9 мая 1919 г.


[24] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Лл. 117−120об. Письмо контр-адмирала В.К. Пилкина морскому министру контр-адмиралу М.И. Смирнову, май 1919 г.


[25] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 103. Телеграмма посла в Англии В.Д. Набокова министру иностранных дел С.Д. Сазонову, 7 мая 1919 г.


[26] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 109. Телеграмма поверенного в делах в США Угета министру иностранных дел С.Д. Сазонову, 8 мая 1919 г.


[27] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 108−108об. Телеграмма посла в Англии В.Д. Набокова морскому министру контр-адмиралу М.И. Смирнову, 8 мая 1919 г.


[28] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 341. Л. 111−111об. Телеграмма посла в Англии В.Д. Набокова морскому министру контр-адмиралу М.И. Смирнову, 8 мая 1919 г.


[29] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 396. Л. 58. Телеграмма адмирала А.В. Колчака послу в Швеции К.Н. Гулькевичу для генерала от инфантерии Н.Н. Юденича, 26 мая 1919 г. (копия).


[30] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 707. Л. 1. Телеграмма адмирала А.В. Колчака генералу Г. Маннергейму, 23 июня 1919 г. (копия).


[31] Там же. Л. 1−1об. Телеграмма генерала Г. Маннергейма адмиралу А.В. Колчаку, 10 июля 1919 г.


[32] Дневник В.Н. Пепеляева // Окрест Колчака: документы и материалы / под ред. А.В. Квакина. М., 2007. С. 91. Данный факт признаёт и канадский историк Н. Перейра (Перейра Н. Белая Сибирь: политика и общество. М., 1996. С. 98).


[33] Дневник В.Н. Пепеляева // Окрест Колчака. С. 92.


[34] Свободный край (Иркутск). 1919. 26 июня; Думова Н.Г. Кадетская контрреволюция и ее разгром (октябрь 1917 — 1920 гг.). М., 1982. С. 255; Иоффе Г. З. Колчаковская авантюра и ее крах. М., 1983. С. 196−197.


[35] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 404. Л. 16−16об. Проект соглашения Н.Н. Юденича с Г. Маннергеймом, б/д.


[36] Наумов В.П. Указ. соч. С. 95, 96.


[37] ГА РФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 713. Л. 30. Телеграмма генерала от инфантерии Н.Н. Юденича адмиралу А.В. Колчаку, 27 окт. 1919 г.



http://rusk.ru/st.php?idar=62468


Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответ:
1 2 3 4 5 6 7 8 9
большой шрифт малый шрифт надстрочный подстрочный заголовок большой заголовок видео с youtube.com картинка из интернета картинка с компьютера ссылка файл с компьютера русская клавиатура транслитератор  цитата  кавычки моноширинный шрифт моноширинный шрифт горизонтальная линия отступ точка LI бегущая строка оффтопик свернутый текст

показывать это сообщение только модераторам
не делать ссылки активными
Имя, пароль:      зарегистрироваться    
Тему читают:
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
Все даты в формате GMT  3 час. Хитов сегодня: 62
Права: смайлы да, картинки да, шрифты да, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация откл, правка нет